— Да что ты знаешь про бессонницу, тетка, — проворчал старик сквозь сжатые зубы. «Да-да, — откликнулся голос из радиоприемника, — вы, конечно, привыкли, что бессонница — враг, с которым нужно вступить в бой. Но, — голос взмыл вверх и взял драматическую паузу, — что если посмотреть на бессон ницу парадоксально?!»
— Это как же понимать? Что значит ПА-РА-ДОК-СА-А А-А-ЛЬНО? — передразнил старик.

«А вы представьте, что бессонница вовсе не враг ваш, а самый нежный и милый друг, — невозмутимо продол жал голос, — может быть, даже возлюбленная? Тот, кого ждешь, о ком грезишь, при чьем имени на душе становится тепло и светло…»

Старик крякнул.
— Ну-ну, ты еще скажи, что осенняя простуда и февральская хандра — мои возлюбленные.
«И что же конкретно вы предлагаете?» — голос ведущего ворвался в эфир.
«М-м-м, ну… Это, собственно… не я предлагаю, — стушевался женский голос, — а вот Виктор предлагает, Франкл. Де-реф-лексию и парадоксальную интенцию».

«Да-да, мы все понимаем, Изольда Прокофьевна, вы профессионал, к.п.н., PhD и т.д., и т.п. Но нельзя ли ближе к делу? Вот представьте себе: человек лег в кровать и
не может уснуть, и что же конкретно ему делать? Как любить эту вашу бессонницу?»
— Да, как? Что конкретно делать? — старик возмущенно заерзал на кровати.
«П-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Щ-Щ-Щ-Ц-Ц…»
Дормидонт хлопнул по радиоприемнику, и тот четко и ясно проговорил: «Дорогие радиослушатели, мне тут подсказывают, что пришло время музыкальной паузы. Не переключайтесь».
— Да что ты будешь делать! — старик нервно сжал кулаки. — Всегда на самом интересном месте!

«На границе стран, историй,
На коленях мам
Мы устроились спать.
Мы доверили снам бежать вперед,
Никого не осталось, кроме тебя, меня…» — запело радио ангельским голосом артиста Сироткина.

Старик встал, дошел до кухни и уставился на гору грязной посуды. Он повернул кран, подставил руки, теплая вода полилась на сухую, сморщенную кожу, мелкими брызгами заколола щеки. Дормидонт намочил губку, вспенил мыльный раствор и принялся за сковородки. Через четверть часа первый рассветный луч упал на
последнюю грязную чашку. Старик улыбнулся и почувствовал тепло в груди. Он вспомнил, как жена убеждала его, что грязная посуда в раковине создает уют, а в его любимом порядке нет никакой поэзии.

— Ты только посмотри на этот великолепный бардак:
посуду, тряпки, тапки и…
— Грязную чашку с плесенью?
— Да, на грязную чашку с плесенью. На нее тоже.

Она звучит, как история, возможно, сказка или роман. Можно представить, что здесь были гномы и пили пиво. Или уставший сотрудник банка капнул остатки заварки и залил их теплой водой. Получился чай пивного цвета. А что за история скрывается за чистым полом? Это просто история про уборку.

Дормидонт словно наяву увидел, как она рассуждает про посуду и смеется. Он зажмурил глаза, опять заиграли скрипки, и слезы потекли из глаз старика.

— Папа, папа, просыпайся, — дочь тронула его за плечо, и старик открыл глаза. — Я звонила, но ты так крепко спал, — она улыбалась. Ее звали Соня. Она могла заснуть в любом месте и в любое время. Он ужасно завидовал ей теперь. — Я открыла своим ключом. Пойдем чай пить? Мы с Петькой торт привезли, — она помахала цветной коробкой.
— А я и не заметил, как уснул, — улыбнулся ей Дормидонт. Он встал, поплелся на кухню. На столе стояла чашка с мутной желтоватой жидкостью.
— Что это у тебя, дедуль, ого! — внук Петька пританцовывал вокруг стола. — Плесень! Вот это здорово, давай в микроскоп будем рассматривать?
— Конечно, давай!

***
У старика было три дочери: Люба, Соня и Аня. Люба всегда была влюблена. Она оказалась на другом краю материка в то утро. Там только начинался вечер, и двое молодых людей встретились, чтобы отправиться гулять, танцевать, пить чай, вино или кофе. И — возможно? — в конце концов, влюбиться.
— Пойдем, я знаю место, — сказала Любовь.

Григорий вслушался в ее голос и вспомнил, что, когда она впервые заговорила, он еще не осознал произошедшего. Только гораздо позднее, утром, он проснулся и подумал о ней, вернее, вспомнил о глубоком звуке ее голоса. За время сна молодой человек прошел долгий путь: от мелодии голоса к чувству. Маленьким мальчиком Гриша волновался — сможет ли узнать это чувство и расспрашивал у взрослых, как они поняли, что это — оно? Но в то утро он сразу узнал его, это чувство, про которое когда-то спрашивал: «Как я пойму, что полюбил? Как узнаю любовь?»

Они месили ногами снег большого города, шли вдоль дороги, перекрикивали шум машин, уворачивались от снега, падающего с крыш.

«Раз, два, три, четыре, ребята, не вертитесь», — на секунду подростки в одинаковых оранжевых шапках, как вода, просочились между ним и Любовью, из маленького ручья превратились в реку. В эту секунду он испугался, что потеряет ее. И сердце перестало биться. Повисла пауза, внутри поднялся гул. «Дети, за руки же возьмитесь, я сбилась! Ну?! Раз, два, — Петр, встань же ты вот здесь, перестань бегать. Так, теперь вас больше, чем нужно...» — учительница отчаянно почесала раскрасневшийся под колючей шапкой лоб.
Повалил снег. Крупные хлопья стали липнуть ей на глаза и брови.

— Иди сюда, — позвала Гришу Любовь.
«Бум, бум, бум», — забилось сердце, в голове стало тихо. Она потянула его за рукав: «Я тебе покажу сейчас что-то интересное». Они вошли в арку, за ней сиял теплый, ясный свет и что-то зеленело, ему показалось, что он слышит голоса птиц.
— Что там?
— Погоди, сейчас увидишь.
Они оказались в маленьком дворе, прямо перед ними за стеклом сияло лето.
— Что это?
— Парники и кафе.
— Кофе в парнике?
— Угу, пойдем, там тепло.
Они сделали шаг за дверь, и Гриша почувствовал тепло на лице. Воздух был влажным, но дышалось легко, повсюду росли пальмы, фикусы, кактусы, рядом с некоторыми растениями стояли таблички:
«рододендрон сонный», «миконда ночная», «лаванда предрассветная». За окном сыпал декабрьский снег. Они прошли мимо кадок с горшками и оказались в небольшой комнате, окна смотрели прямо на высокий дуб и лес.

— Извини, да, я перезвоню тебе… Вы хотели бы чай? — к ним подошел официант и настойчиво затеребил блокнот.
— Не знаю. Чай или кофе? — спросила его Любовь.
— Вы же пришли в чайную, возьмите чай, — официант был настроен решительно.
— Хорошо, хочешь чай?
Он кивнул.
— Тут есть елочка, здесь — травы. Понюхайте и выбирайте, только сначала прислушайтесь, — официант заговорил почти шепотом. Она подошла к банке с малиновыми листьями и понюхала их — так пахло лето, потом мяту — это был чай с запахом отцовского дома, чабрец пел о детской дружбе. Но Любовь искала другой звук.
— Попробуйте вот этот чай. Тут хвоя.
Она вдохнула запах хвои — и у нее внутри зазвучала мелодия. Она узнала ее. Так звучала любовь.
— Да, этот подходит. Давайте этот чай, можно добавить в него черный?
— Да. Хороший выбор, он, знаете, бодрит. Очень хороший чай и писаться от него не хочется… Присаживайтесь… Алло, да, я тут, ты могла бы оставить в холодильнике побольше продуктов, — официант уже зашагал прочь и снова начал болтать по телефону.

В кафе повсюду стояли горшки с цветами, лампа с абажуром излучала теплый свет, на стенах висели рамы, в них за стеклом находились бабочки. Сквозь запотевшие стекла окна молодые люди разглядели пруд, сад и тюльпаны, которые непонятно откуда появились среди зимы. Их засыпало хлопьями снега. Это было странное и красивое зрелище. Казалось, снежные хлопья — это бабочки, вырвавшиеся из плена рам. Они кружились в танце, порхали, поднимались в небо и садились на заснеженные тюльпаны. Молодые люди устроились у окна и стали вдыхать хвойный аромат, чай обжигал губы.
— Чай — как дракон! Дышит на нас своим пламенем, невозможно пить, — она заулыбалась. Дотронулась до чашки губами, дунула на чай, забарабанила пальцами по столу, выстукивая нервный ритм. И у него внутри снова все затихло. Вдох. Выдох. И в душе зазвучала мелодия. Кажется, флейта. На ум пришло словосочетание «Волшебная флейта».
— Ого, смотри, уже час ночи. Как время пролетело, а спать совсем не хочется. Да?
— Да.
— А у тебя бывает так, что ты не можешь уснуть?
— Нет, а у тебя?
— Нет, я обычно засыпаю вот прямо за секунду.
Пшик — и все. Хочешь, покажу?
— Давай.
Она зажмурилась, и Григорию ужасно захотелось поцеловать ее.
— Бабочки… — задумчиво проговорила Любовь.
— Знаешь, был такой психолог — Виктор Франкл, он говорил, что счастье — как бабочка. Я точно не помню, но что-то там про то, что, чем активнее пробуешь его
поймать, тем дальше оно от тебя улетает. А если просто протянуть руку, то бабочка сядет на нее. Ну и счастье тоже — если не гнаться за ним, оно просто случается. Он еще придумал, как помочь тем, кто страдает от бессонницы. Там такой же принцип — нужно перестать гнаться за сном и переключить свое внимание на что-то ценное. Например, пойти читать или писать стихи вместо того, чтобы лежать и страдать от бессонницы.
— Мне кажется, сейчас вокруг меня множество бабочек, и они то садятся, то взлетают, — ответил Гриша.
— Уже четыре утра, — она улыбнулась, — похоже, нам срочно нужно лечить бессонницу.
— Мне нравится наша бессонница. Думаю, она не требует лечения…
— Вы не против, я музыку включу? — прокричал из-за барной стойки официант. Молодые люди не ответили.
Он решил, что они не против: — Алиса, включи радио «Морфей». «Включаю. Радио. «Морфей», — проговорила колонка
строгим голосом первой учительницы. — В эфире радио «Морфей», и мы предлагаем вам прослушать продолжение оперы Вольфганга нашего Амадея Моцарта,
«Волшебная флейта».
— Не хочу я вашего Вольфганга, — обиженно прошипел официант, — Алиса, включи Сироткина.
«Включаю. Сироткин. «Герои», — в тон официанту обиженно и строго проговорила колонка: —
«В лабиринте трасс и моллов, скитания,
Мы устали мечтать, мы не верим мечтам без сбитых рук. Никого не осталось, кроме тебя, меня, Мы устроились там, где у неба есть край, где сны поют», — запела колонка...

***
Бывают дни, когда почувствовать вес младенца в руках — настоящее счастье. Теплой, ощутимой и важной ношей ложится он в ваши ладони. И бывают ночи, когда вес младенца становится слишком большим. Не потому, что младенец потолстел, вовсе нет. Это все тот же маленький человек: он весит всего несколько килограммов и обычно ощущается, как первый теплый летний день или нежный поцелуй. Но только не в ночь, когда не дает спать. Вы носите, качаете, целуете, включаете воду, выключаете воду, включаете музыку, выключаете музыку, предлагаете поесть, попить, гладите животик, читаете «Евгения Онегина»... Все напрасно — он не спит. Час, два, три… И вы не спите. Ночь кажется мучительной и долгой. И вот наконец! Вы дождались: малыш угомонился и сладко засопел. И вы тоже ти-хо-о-о-о-онь-ко, тихонечко так, прикорнули рядом с ним, провалились в блаженное расслабление там, где он позволил вам. Его вес снова стал приятным и согревающим. И вот в этот самый момент, когда надежный и крепкий сон обнимает вас…
У вас был когда-нибудь младенец?
Если да, то вы знаете, что дальше: он просыпается, потому что выспался. И вам нужно выбраться, выползти из сна, но сон держит вас, обнимает и не хочет отпускать.
И вы с тяжелой головой и легкой надеждой лежите и не открываете глаз. А младенец уже задумал какое-то приключение и требует от вас немедленно просыпаться и участвовать в его жизни.
Вы же помните? У старика было три дочери: Люба, Соня и Аня.
Аня не спала последние три дня. Строго говоря, иногда она засыпала ненадолго, но ей казалось, что она не спит совсем. В то утро муж обнаружил Анну на кухне, малыш спал, а она тихо плакала.
— Что случилось?
— Я хочу спать, я больше не могу. Это так тяжело, и он такой тяжелый, весит целую тонну, — она разрыдалась и сердито посмотрела на малыша.

— Ну что ты? Иди, поспи, а я побуду с ним.
— Ты ведь скоро уходишь…
— Да, но час у тебя точно есть.
— Мне мало часа, я хочу десять часов непрерывного сна или даже двадцать четыре. Малыш задергал ногой во сне, они замерли.
— Кажется, пронесло, — и она снова отчаянно заплакала, — я больше не выдержу такой ночи.
— Я знаю, что мы сделаем. Давай поедем к твоему отцу. У него все равно бессонница. Он только ходит туда-сюда и ворчит на радио всю ночь. Ты поспишь, а он побудет с малышом.
— Ты же знаешь его, он вечно чем-то недоволен, стал таким злым после маминой смерти, еще откажет нам.
— Ну не всегда же он ворчит. Давай попробуем, Аня…

***
Дормидонт открыл дверь, он снова не спал всю ночь, настроение было паршивым. На пороге стояло утро, зимнее солнце пробивалось через мутное окно подъезда, старик услышал их шаги и громкий шепот — они о чем-то спорили. На лестнице показались младшая дочь и зять с
кульком на руках. Зять сунул ему в руки кулек и подтолкнул Аню в квартиру. Кулек отозвался в руках приятной тяжестью и теплом. Старик почувствовал молочный запах младенца. Младенец открыл один глаз, посмотрел куда-то мимо и снова провалился в сон.
— Здрасьте, Дормидонт Иваныч, — зять неуверенно посмотрел на старика. — Вы… Мы… Мы тут с Аней подумали, что они со Степой могли бы побыть у вас до завтра. А то я уеду на день, а она совсем устала, а Степа совсем не спит, — выдохнул зять.

Дормидонт внезапно улыбнулся, кивнул им и пошел на кухню. Аня сделала большие глаза, зять прикрыл дверь. Они пробрались к дивану и тихо присели.
— У меня еще есть время, давай поспим, пока тихо, — предложил он.
— Угу, только пойду съем что-нибудь, ужасно есть хочется, — ответила Аня.
Она заглянула в комнату — отец разглядывал малыша. Анна прокралась мимо, открыла холодильник и отыскала
селедку, черный хлеб, масло, лук и дольку лимона. Она вывалила все это великолепие на стол и поставила на плиту чайник со свистком. Банка с селедкой никак не хотела открываться, вдруг она стала огромной, а кусочки рыбы, как пазл, сложились в одну большую рыбину. Рыбина уставилась на Анну. И требовательно постучала плавником по стеклу. Онемев от удивления, Анна открутила крышку. Рыба серьезно посмотрела на нее и голосом
отца спросила: «Отпускать будешь?»
— Куда?
— В море, — рыба указала плавником на окно.
— Да-да, — Анна торопливо схватила банку и бросилась к окну. Оказалось, что за окном, действительно, плещется море. Анна сделала шаг с подоконника и оказалась на песчаном берегу.
— Давай, — потребовала селедка. Анна вытряхнула банку, и рыба пропала в волнах.
— Ты сама купаться-то будешь? — вынырнула рыба.
— Буду.
И Анна поплыла.
— Аня, Аня! Иди спать в кровать, — отец тронул ее за плечо, и она вынырнула из сна, как из волны.
— М-м-м-м… а что сын?
— Сын в порядке, иди, уже поздно, ты уснула тут на кухне со своей селедкой. А мне Люба звонила, веселая, — заулыбался старик.
…У старика было три дочери: Аня, Люба и Соня. Соня обладала удивительной способностью засыпать в любом месте и в любое время. Люба всегда была влюблена. А Аня была очень доброй, все рядом с ней исцелялись и многое склеивалось, поэтому сон ее о разрезанной селедке, которая рядом с ней стала целой и уплыла в море, вполне мог сбыться наяву…
— А ты пойдешь спать? — спросила Аня.
— А мне не спится, как и твоему малышу, так что мы с ним пока вот радио послушаем, — старик ушел к себе и
включил радио. Малыш улыбался ему и совсем не собирался спать, хотя часы показывали три часа ночи.
Радио заговорило:
— Итак, дорогие радиослушатели, мы продолжаем нашу ночную радиопередачу для тех, кто не спит, из цикла «Бессонница». Рады вам, наши дорогие полуночники, и с нами в студии снова Изольда Прокофьевна, к.п.н., PhD и т.д., и т.п. И сегодня мы продолжим говорить о том, как бороться с бессонницей. И…
— С бессонницей лучше не бороться, — голосом строгой Мэри Поппинс прервала его Изольда Прокофьевна.
— Да-да, мы вот уже который вечер собираем ваши рекомендации о том, как же подружиться с бессонницей. Думаю, сейчас наши неспящие радиослушатели могут быть даже возмущены этой странной вашей рекомендацией, — ведущий зевнул. — Ведь это страшная женщина — бессонница. Вот ты лег, уставший, хочешь отдохнуть, и как только выключил свет — все, она тут. Глаза открыты, голова полна мыслей, тело напряжено, и ты думаешь:
«Как же так!» Или «за что?» Или «вот, завтра буду разбитый». Убил бы, в общем, эту бессонницу, а вы говорите: «дружить»…
— Да, именно познакомиться с ней, потанцевать, понять и подружиться с этой «женщиной».
— Но что конкретно? Что вы предлагаете?
— Ну, например, вы можете использовать время, что не спите, с пользой. Прошло 15 минут, а вы не уснули. Всё. Кровать — для сна. Не спите — вставайте. Займитесь чем-то важным для вас. Например, напишите сказку про бессонницу или запишите в дневник свои мысли, а можете план составить на следующий день или книгу почитать. Да вот хоть посуду помойте. Зависит от того, каковы ваши ценности, что для вас действительно важно. Что составляет лучшую возможность момента. Вот как придет «эта женщина» к вам, вы ей так и скажите: если ты не уйдешь через 15 минут, пойдем с тобой посуду мыть.
— И все?
— И все. А, да! На часы только не смотрите. И никаких гаджетов.
— Ну, малыш, а ты чем займешься, если не уснешь через 15 минут, — ухмыльнулся старик. — Пойдешь со мной сказку слушать или посуду мыть? — он подошел
к окну. — Смотри, снег пошел, значит, потеплело. Давай смотреть на снег, друг мой? Думаю, что это лучшая возможность момента.
Белые снежинки в свете фонаря устроили танец, они кружились и куражились. Дормидонту казалось, что некоторые из них летят вверх, не подвластные силе
земного притяжения.
— Посмотри, какая красота, малыш… Э, да, ты спишь, дружок.